— Людмила, на самом деле даже не верится, что я общаюсь с настоящим Героем Российской Федерации.

— Мы все — герои! Каждый на своем месте делает ­что-то очень важное, иногда даже не понимая этой самой важности!

— Вас, наверное, уже спрашивали, но задам вопрос и я: почему вы приняли решение отправиться на СВО?

— Когда начались эти события, то у меня была одна только мысль: если мы там их не остановим, то они придут сюда. И я не хочу, чтобы мой ребенок все это видел. Я понимала, что нужна там нашим раненым ребятам. Когда в августе 2022 года начали составлять списки тех, кто был готов добровольно поехать на СВО, то я, естественно, попросила внести мое имя. Нас тогда было пять человек. Но потом списки аннулировали. Прошло около двух месяцев — снова составляют список. И в нем на этот раз значится только одно мое имя. Однако совсем скоро объявили, что врачи и фельдшеры скорой помощи никуда не едут, потому что у всех бронь. А я сама пошла в военкомат, где мне выдали отношение. С документами (их собирала между рабочими сменами на станции скорой помощи) направилась в военный комиссариат города Королёва.

— Вы же сами родом из Саратовской области, но как стали жительницей Ступино?

— Это такая интересная история. Жили в Саратове. Ушла в декрет, родился Ванька. И вот с мужем решили переехать жить в Питер. Прожили там год, сын чуть подрос. Тут и говорю мужу: «Я больше не могу, хочу на работу». Обсудили все на семейном совете, взвесили, и я направилась на центральную станцию скорой помощи. Прошла собеседование. Это, пожалуй, единственный раз в жизни, когда я так нервничала! Даже когда Владимир Владимирович мне вручал награду, я так не переживала. Члены комиссии мне наперебой задавали вопросы: кто — профессиональные, кто — личные. Выхожу оттуда вся покрасневшая, и тут мне сообщают: «Вы приняты!» Но для поступления на работу мне необходимо было на родине продлить сертификат: я же еще числилась на станции скорой помощи Саратова. Поехала домой. Отучилась, сдала экзамены, а тут День медика, на который съехались все бывшие коллеги. Две девочки случайно узнали о моих планах и говорят: «Ты что, с ума сошла? Какой Питер?! Поезжай в Ступино!» Они уже жили и работали в Ступино, а ступинскую подстанцию скорой помощи возглавлял Павел Столяров, мой земляк из Саратова, с которым мы даже ­когда-то работали вместе фельдшерами в реа­нимационной бригаде. Оказалось, что в Ступино и зарплата больше, чем в Санкт-­Петербурге, и квартиру еще дают. Поехали! Я как сейчас помню: 25 июня 2019 года мы были уже в Ступино, а 26 июня я вышла на дежурство.

— Почему фельд­шер, почему скорая помощь?

— Эту профессию выбрала не я. Моя мечта была стать патологоанатомом, но в 2003 году, когда окончила школу, поступить в медицинский университет было нереально. Платить не с чего, так как родители у меня простые: мама — повар, папа работал электриком. Тут мама мне и говорит: «А иди-ка ты учиться в медколледж. Будешь работать в поликлинике, ходить в белом халатике». Я и пошла на факультет лечебного дела. Отучилась на фельд­шера. Во время распределения нам предоставили выбор: фельдшер на ФАПе или скорая помощь. Я, конечно же, выбрала последнее. И так с 2008 года я работаю на выездах.

 

— Был ли хоть раз момент, когда вы пожалели о своем выборе?

— Ни разу! Наверное, это еще благодаря людям, с которыми я работаю. Коллектив на скорой — это семья. Тебе всегда помогут, поддержат, здесь все друг за друга. Мне сразу, когда я только пришла после учебы, сказали: «Если ­что-то не знаешь, не понимаешь — спрашивай, звони». И я сама, если сейчас позвонит коллега, то обязательно подскажу и помогу. Я не готова поменять свою профессию на другую.

— И вот вы подписали контракт с Министерством обороны. Что было дальше?

— На СВО пошла рядовой медсестрой, хотя я понимала, что там, за ленточкой, буду делать все. Дождалась приказа и пос­ледовала в Богучар (Воронежская область). Поступила в распоряжение 231‑го отдельного медицинского батальона. Но комбат оказался категорически против присутствия девочек за лентой. И тогда меня забрал другой медицинский батальон, которому девочки за лентой были нужны. А как там без девочек? Они и реаниматологи, и анестезиологи, и, конечно же, медсестры. Так 16 мая 2023 года я заехала за ленту.

 

Традиция чествовать выдающихся граждан — это свидетельство общественного признания вашего таланта, трудовых, творческих свершений. Гордость и благодарность вызывают и ратные подвиги во имя свободы, независимости и будущего России.

Совсем недавно мы отмечали все вместе 80‑летие Победы в Великой Отечественной вой­не. И весь этот юбилейный год посвящен защитникам Отечества, героическому поколению наших ветеранов, которые разгромили нацизм, преодолели тяжелейшие испытания, проявили невиданную силу духа. И конечно, этот праздник посвящен их славным наследникам, доблестно исполняющим свой долг на самых сложных и ответственных рубежах, всем, кто смело и решительно защищает родную землю, борется за жизни бойцов и мирных граждан.

Среди них — военнослужащая Министерства обороны Российской Федерации Людмила Вячеславовна Болилая и главный врач районной больницы в Херсонской области Владимир Иванович Харлан. Сегодня им будут вручены «Золотые Звезды» героев».

 

Владимир Путин, из выступления перед награждением 25 мая 2025 года.

— И что вас поразило, когда попали за ленту?

— Вой­ну я никогда не видела. Но там оказалось все, как в книжках и в фильмах: разрушенные от взрывов дома, минимум гражданских и много-­много зеленых человечков. Мы открыли госпиталь в 12 км от линии боевого соприкосновения (ЛБС), начали спасать раненых. Работали в подвалах, бункерах. Оказывали первую помощь, после чего уже отправляли ребят на дальнейшее лечение. Привыкаешь ко всему… Со связью было все сложно. Три месяца не могла позвонить своим. В ­какой-то момент удалось выехать в зону, откуда можно было набрать родным. Звоню днем по видеосвязи воспитателю нашего детского садика № 2 «Звездочка», а время половина первого — тихий час. Говорю ей: «Наталья Дмитриевна, я тебя умоляю, разбуди на пять минут сына, я не знаю, когда будет возможность еще раз позвонить». У нас замечательные воспитатели — просто родные. Разбудили Ваню, но я ни слова не могла ему сказать: рыдала. А он мне: «Мама, мы же сильные. Мы же — воины!» С этими словами я уходила на вой­ну, и он мне их повторил. Он говорил, говорил… Такой медвежонок спросонья! В тот раз так ничего сказать и не смогла, только уже потом, когда связь появилась, мы стали общаться регулярно.

— Когда удалось увидеться с сыном?

— В первый отпуск, это был ноябрь 2023 года. Отпуск на вой­не — такая шаткая конструкция: может случиться, а может и не случиться. Но чаще, как правило, последнее. У меня все решилось одним днем: все, собирайся, езжай. Ванька был, конечно же, счастлив. Мама все время меня спрашивала: «Что приготовить?» Я ей отвечала: «Отварной картошки и квашеной капусты». Для меня это самое вкусное!

 

— А чем питались за ленточкой?

— В основном это баночные супы, крупы, макароны, сечка, гречка. С этим все налажено: повара на каждый батальон готовят. Но бывали и такие дни, когда приходилось питаться армейскими галетами и тушенкой.

— Где вы служили и кто был рядом с вами?

— Я работала в 231‑м и 150‑м медицинских батальонах. Батальона всего лишь два, но вот места были разные. У нас служило девять девочек. Мы были первыми, кто принимал бойцов. Но больше суток раненые не задерживались: ­кого-то отправляли в эвакуацию, ­кого-то на долечивание, ­кого-то отправляли в Россию оперироваться.

— Приходилось ли оказывать помощь пленным?

— Да, приходилось. Я медик, поэтому ко всем бойцам отношусь как к пациентам. И не важно, кто передо мной: генерал или рядовой. Это все люди. Люди, которые хотят жить, несмотря на свои политические взгляды, национальность, вероисповедание. Но скажу откровенно: оказывать помощь было сложно. Единственное, что успокаивало на тот момент, так это мысль о том, что эти пленные ­когда-­нибудь будут обменены на наших ребят. Когда поступали наши ребята, то сердце сжималось от боли. Ты понимаешь, как они в этот момент страдают, и делаешь все возможное, чтобы им стало легче. У нас хирурги стояли за операционным столом и плакали, когда отрезали 19‑летним пацанам руки, ноги. Представляете? Врачи — взрослые мужики, а плачут! Это не описать словами.

— Вы перенесли три операции, вы находились трое суток между жизнью и смертью. Но если бы вам сейчас сказали, что есть возможность снова отправиться за ленточку, то после всего пережитого отправились бы туда?

— Да.

 

Людмила Болилая — первая женщина в стране, удостоенная такой награды за заслуги на СВО. Пример силы, смелости и настоящего подвига». 

Сергей Мужальских, глава г. о. Ступино.  

 

— Когда я находилась в реанимации, на телефон поступало много звонков и сообщений. Вся страна поддерживала меня: это и Петровск, Саратов, и, конечно же, Ступино. Писали даже те, с кем по воле судьбы не общалась тысячу лет. Конечно же, обо всем этом я узнала позже, когда пришла в себя. На тот момент мама была моей пресс-­службой.

— Как это все произошло?

— Я помню все: и как вонзился первый осколок, он до сих пор во мне сидит, и как все происходило. Мы находились на позиции, шли фортификационные работы. Сначала был первый прилет. Побежала к строящемуся блиндажу, кричу: «Есть ли пострадавшие?» Мне отвечают: «Нет!» Помчалась в медпункт, там был дополнительный набор аптечек, а впереди меня стоит толпа бойцов и офицеров. Они начали кричать: «У нас трехсотый, бойцу руку оторвало». Увидела Колю, подбежала, у него все было в крови.

 

— Вы были с ним знакомы?

— Нет, что вы! Невозможно знать всех. Мы с ним потом познакомились в госпитале Вишневского, а теперь уже практически стали родными. А тогда передо мною был раненый боец, которому нужно было спасать жизнь. Сразу же наложила жгут, уколола, сделала повязку на шею — осколок попал и в нее. Но после первого прилета всегда следует второй — страшное правило на вой­не. Первый раз враг пристреливается, а вторым уже бьет по цели. Только если сначала стреляли осколочно-­фугасными снарядами, то во второй раз полетели уже кассетные. Коля сидит и ничего не соображает — это понятно, потому что у него сильная контузия. Я его пригнула и сверху закрыла собой.

 

— О чем вы думали в тот момент, когда шел второй прилет?

— Я просто лежала. Понимала, что вот-вот все это закончится. Только чем именно? Я чувствовала каждый осколок, который входил в меня. Они горячие, поэтому входят без боли. И сразу же становится тепло, а потом уже постепенно накатывает тупая боль. Давление начало падать сразу же: в глазах потемнело, в ушах зашумело. Прилет закончился, наступила тишина.

Стало жарко. Легла на спину. Смотрю вверх, а вокруг после прилета полетели сломанные сосны. «Ну еще бревна мне не хватало», — подумала я. Но снова повезло: больше ничего на нас сверху не упало. Я прекрасно понимала, что со мной происходит. Прошло, наверное, минут десять, начала звать на помощь. Машины все посекло, эвакуировать было не на чем. Но там был один десантник. Он мне говорит: «Подожди, я сейчас ­что-нибудь придумаю». К­аким-то чудом ему удалось завести разбитую «Ниву». Колю посадили на переднее сиденье, а меня положили сзади. Поехали, но через минут пять она заглохла. Тот десантник выбежал на дорогу, остановил мимо проходящий то ли КамАЗ, то ли «Урал» с бойцами. И снова нас повезли. Пространство открытое, поэтому было прохладно и хорошо. Только осколки в позвоночнике стали отдаваться болью.

Всю дорогу мальчишки, находящиеся в машине, говорили со мной, чтобы я не закрывала глаза. Молодой темненький паренек мне все рассказывал и рассказывал про лошадей… Через полчаса мы приехали в госпиталь. Это уже был Рыльск. Спустили в блиндажи. Положили на операционный стол. Смотрю, а надо мной склоняется Кот (позывной): «Кошка (это мой позывной), ты что здесь делаешь?» Оказалось, что я попала в 35‑ю отдельную медицинскую бригаду (десантники). Это были те самые ребята, с кем в начале моей службы мы открывали госпиталь.

Они — боги! Спасают жизни, оперируя сутки напролет из-за непрекращающегося потока раненых в условиях, когда вокруг идут бои, все вокруг громыхает. Им даже некогда перекусить или попить кофе! Ребята и на открытом сердце делали операции, и из головы раненого бойца доставали осколки. Вот они — настоящие герои! Это благодаря им я научилась послойно зашивать животы, степлером скреплять кожу, извлекать из кишечника осколки.

И вот теперь они делали мне все то, чему учили. Все это время Коля лежал рядом со мной на носилках. Помню, как сказала о том, что наложила бойцу жгут в 9:40; после назвала свои фамилию, имя и отчество, личный номер. И все… Очнулась от дикой боли во время операции: мне казалось, что у меня полностью вырывают кишки. Снова провалилась… Потом уже очнулась 3 февраля в госпитале им. Вишневского.

 

— Почему Кошка?

— В первом медбате, куда я попала, главной была женщина-­волонтер с позывным Тигра, а ее помощница — Рысь. Так я попала в семью «кошачьих» и стала Кошкой. Думаю, это логично. У меня, наверное, как у кошки, девять жизней. Да и чудесный случай моего спасения на фронте снова это доказал.

— 25 мая 2025 года в Кремле состоялось торжественное награждение, на котором президент России вручил вам медаль «Золотая Звезда». Вы находились рядом с лидером нашей страны. Скажите, какой он? Вот лично я даже через экран телевизора ощущаю его огромную силу, харизму. В действительности все так и есть?

— Да. Он настолько спокоен! Знаете, в нем чувствуется уверенность. И руки у него теплые. Это тот самый лидер, который поведет за собой миллионы. Владимир Владимирович очень приятный человек, но телевидение, как мне кажется, этого не передает. Когда он вошел в зал, то я даже не волновалась. Не вспотели ладони, как часто бывает в таких случаях. Единственное, вспоминаю, что когда увидела его, у меня в голове вспышкой пронеслись мысли: Путин, телевизор, он живой, он настоящий, он здесь! Мне повезло, конечно, что сначала награждали Лаврова, — было время собраться, психологически настроиться. Впрочем, я сидела в первом ряду, рядышком с ним. И когда президент в своем выступлении обращался ко всем присутствующим, то мы встречались глазами. Так что когда я выходила на награждение, то мы были будто уже знакомы.

— Я не могу не затронуть вопрос о многонациональности. Были ли ­какие-­нибудь преграды в общении?

— У нас служат люди разных национальностей, разного вероисповедания, но, поверьте, никаких проблем в общении у нас не было. Мы все влюбленные в Россию, едины общей целью. Поэтому в любом случае все закончится Победой, это я по большому секрету вам говорю. Конечно же, в Победу нужно верить, и было бы прекрасно, чтобы таких патриотов, которые сейчас служат в зоне проведения СВО, было больше. Нет, я ни в коем случае не призываю всех идти на вой­ну. Каждый важен на своем месте, и на этом самом месте любой из нас может приближать самый долгожданный день.